по оригиналам
по переводам
Поиск стихотворения-оригинала
Поиск стихотворения-перевода

Николай НекрасовНА ВОЛГЕ

(Детство Валежникова)...
11 мин.
871
(Детство Валежникова)
1
. . . . . . . . . . . . . . .
Не торопись, мой верный пес!
Зачем на грудь ко мне скакать?
Еще успеем мы стрелять.
Ты удивлен, что я прирос
На Волге: целый час стою
Недвижно, хмурюсь и молчу.
Я вспомнил молодость мою
И весь отдаться ей хочу
Здесь на свободе. Я похож
На нищего: вот бедный дом,
Тут, может, подали бы грош.
Но вот другой — богаче: в нем
Авось побольше подадут.
И нищий мимо; между тем
В богатом доме дворник-плут
Не наделил его ничем.
Вот дом еще пышней, но там
Чуть не прогнали по шеям!
И, как нарочно, всё село
Прошел — нигде не повезло!
Пуста, хоть выверни суму.
Тогда вернулся он назад
К убогой хижине — и рад,
Что корку бросили ему;
Бедняк ее, как робкий пес,
Подальше от людей унес
И гложет… Рано пренебрег
Я тем, что было под рукой,
И чуть не детскою ногой
Ступил за отческий порог.
Меня старались удержать
Мои друзья, молила мать,
Мне лепетал любимый лес:
Верь, нет милей родных небес!
Нигде не дышится вольней
Родных лугов, родных полей:
И той же песенкою полн
Был говор этих милых волн.
Но я не верил ничему.
Нет, — говорил я жизни той: —
Ничем не купленный покой
Противен сердцу моему…

Быть может, недостало сил,
Или мой труд не нужен был,
Но жизнь напрасно я убил,
И то, о чем дерзал мечтать,
Теперь мне стыдно вспоминать!
Все силы сердца моего
Истратив в медленной борьбе,
Не допросившись ничего
От жизни ближним и себе,
Стучусь я робко у дверей
Убогой юности моей:
— О юность бедная моя!
Прости меня, смирился я!
Не помяни мне дерзких грез,
С какими, бросив край родной,
Я издевался над тобой!
Не помяни мне глупых слез,
Какими плакал я не раз,
Твоим покоем тяготясь!
Но благодушно что-нибудь,
На чем бы сердцем отдохнуть
Я мог, пошли мне! Я устал,
В себя я веру потерял,
И только память детских дней
Не тяготит души моей…


2
Я рос, как многие, в глуши,
У берегов большой реки,
Где лишь кричали кулики,
Шумели глухо камыши,
Рядами стаи белых птиц,
Как изваяния гробниц,
Сидели важно на песке;
Виднелись горы вдалеке,
И синий бесконечный лес
Скрывал ту сторону небес,
Куда, дневной окончив путь,
Уходит солнце отдохнуть.

Я страха смолоду не знал,
Считал я братьями людей,
И даже скоро перестал
Бояться леших и чертей.
Однажды няня говорит:
"Не бегай ночью — волк сидит
За нашей ригой, а в саду
Гуляют черти на пруду!"
И в ту же ночь пошел я в сад.
Не то чтоб я чертям был рад,
А так — хотелось видеть их.
Иду. Ночная тишина
Какой-то зоркостью полна,
Как будто с умыслом притих
Весь божий мир — и наблюдал,
Что дерзкий мальчик затевал!
И как-то не шагалось мне
В всезрящей этой тишине.
Не воротиться ли домой?
А то как черти нападут
И потащат с собою в пруд,
И жить заставят под водой?
Однако я не шел назад.
Играет месяц над прудом,
И отражается на нем
Береговых деревьев ряд.
Я постоял на берегу,
Послушал — черти ни гу-гу!
Я пруд три раза обошел,
Но черт не выплыл, не пришел!
Смотрел я меж ветвей дерев
И меж широких лопухов,
Что поросли вдоль берегов,
В воде: не спрятался ли там?
Узнать бы можно по рогам.
Нет никого! Пошел я прочь,
Нарочно сдерживая шаг.
Сошла мне даром эта ночь,
Но если б друг какой иль враг
Засел в кусту и закричал,
Иль даже, спугнутая мной,
Взвилась сова над головой, —
Наверно б мертвый я упал!
Так, любопытствуя, давил
Я страхи ложные в себе
И в бесполезной той борьбе
Немало силы погубил.
Зато добытая с тех пор
Привычка не искать опор
Меня вела своим путем,
Пока рожденного рабом
Самолюбивая судьба
Не обратила вновь в раба!


3
О Волга! после многих лет
Я вновь принес тебе привет.
Уж я не тот, но ты светла
И величава, как была.
Кругом всё та же даль и ширь,
Всё тот же виден монастырь
На острову, среди песков,
И даже трепет прежних дней
Я ощутил в душе моей,
Заслыша звон колоколов.
Всё то же, то же… только нет
Убитых сил, прожитых лет…

Уж скоро полдень. Жар такой,
Что на песке горят следы,
Рыбалки дремлют над водой,
Усевшись в плотные ряды;
Куют кузнечики, с лугов
Несется крик перепелов.
Не нарушая тишины
Ленивой, медленной волны,
Расшива движется рекой.
Приказчик, парень молодой,
Смеясь, за спутницей своей
Бежит по палубе: она
Мила, дородна и красна.
И слышу я, кричит он ей:
"Постой, проказница, ужо
Вот догоню!.." Догнал, поймал, —
И поцелуй их прозвучал
Над Волгой вкусно и свежо.
Нас так никто не целовал!
Да в подрумяненных губах
У наших барынь городских
И звуков даже нет таких.

В каких-то розовых мечтах
Я позабылся. Сон и зной
Уже царили надо мной.
Но вдруг я стоны услыхал,
И взор мой на берег упал.
Почти пригнувшись головой
К ногам, обвитым бечевой,
Обутым в лапти, вдоль реки
Ползли гурьбою бурлаки,
И был невыносимо дик
И страшно ясен в тишине
Их мерный похоронный крик —
И сердце дрогнуло во мне.

О Волга!.. колыбель моя!
Любил ли кто тебя, как я?
Один, по утренним зарям,
Когда еще всё в мире спит
И алый блеск едва скользит
По темно-голубым волнам,
Я убегал к родной реке.
Иду на помощь к рыбакам,
Катаюсь с ними в челноке,
Брожу с ружьем по островам.
То, как играющий зверок,
С высокой кручи на песок
Скачусь, то берегом реки
Бегу, бросая камешки,
И песню громкую пою
Про удаль раннюю мою…
Тогда я думать был готов,
Что не уйду я никогда
С песчаных этих берегов.
И не ушел бы никуда —
Когда б, о Волга! над тобой
Не раздавался этот вой!

Давно-давно, в такой же час,
Его услышав в первый раз,
Я был испуган, оглушен.
Я знать хотел, что значит он —
И долго берегом реки
Бежал. Устали бурлаки,
Котел с расшивы принесли,
Уселись, развели костер
И меж собою повели
Неторопливый разговор.
"Когда-то в Нижний попадем? —
Один сказал. — Когда б попасть
Хоть на Илью…"-"Авось придем, —
Другой, с болезненным лицом,
Ему ответил. — Эх, напасть!
Когда бы зажило плечо,
Тянул бы лямку, как медведь,
А кабы к утру умереть —
Так лучше было бы еще…"
Он замолчал и навзничь лег.
Я этих слов понять не мог,
Но тот, который их сказал,
Угрюмый, тихий и больной,
С тех пор меня не покидал!
Он и теперь передо мной:
Лохмотья жалкой нищеты,
Изнеможенные черты
И, выражающий укор,
Спокойно-безнадежный взор…

Без шапки, бледный, чуть живой,
Лишь поздно вечером домой
Я воротился. Кто тут был —
У всех ответа я просил
На то, что видел, и во сне
О том, что рассказали мне,
Я бредил. Няню испугал:
"Сиди, родименькой, сиди!
Гулять сегодня не ходи!"
Но я на Волгу убежал.

Бог весть что сделалось со мной?
Я не узнал реки родной:
С трудом ступает на песок
Моя нога: он так глубок;
Уж не манит на острова
Их ярко-свежая трава,
Прибрежных птиц знакомый крик
Зловещ, пронзителен и дик,
И говор тех же милых волн
Иною музыкою полн!

О, горько, горько я рыдал,
Когда в то утро я стоял
На берегу родной реки,
И в первый раз ее назвал
Рекою рабства и тоски!..

Что я в ту пору замышлял,
Созвав товарищей-детей,
Какие клятвы я давал —
Пускай умрет в душе моей,
Чтоб кто-нибудь не осмеял!

Но если вы — наивный бред,
Обеты юношеских лет,
Зачем же вам забвенья нет?
И вами вызванный упрек
Так сокрушительно жесток?..


4
Унылый, сумрачный бурлак!
Каким тебя я в детстве знал,
Таким и ныне увидал:
Всё ту же песню ты поешь,
Всё ту же лямку ты несешь,
В чертах усталого лица
Всё та ж покорность без конца…
Прочна суровая среда,
Где поколения людей
Живут и гибнут без следа
И без урока для детей!
Отец твой сорок лет стонал,
Бродя по этим берегам,
И перед смертию не знал,
Что заповедать сыновьям.
И, как ему, — не довелось
Тебе наткнуться на вопрос:
Чем хуже был бы твой удел,
Когда б ты менее терпел?
Как он, безгласно ты умрешь,
Как он, безвестно пропадешь.
Так заметается песком
Твой след на этих берегах,
Где ты шагаешь под ярмом,
Не краше узника в цепях,
Твердя постылые слова,
От века те же: "раз да два!"
С болезненным припевом "ой!"
И в такт мотая головой…1
1860 предложить метку
Чтобы выполнить действие, пожалуйста, войдите или создайте аккаунт
Мне нравится !
Дать монетку!
Печать
В избранное
Жалоба
1Печатается по Ст 1873, т. I, ч. 1, с. 188–201, с исправлением ст. 279 по Ст 1879.
Как свидетельствует С. И. Пономарев, ст. 279 — результат поздней правки текста Некрасовым. "Поэт, — пишет он, — внимателен был к замечанию критики, находившей преувеличение в стихах о бурлачестве:
Где поколения людей
Живут бессмысленней зверей,


и в своем экземпляре исправил эту черту" (Ст 1879, т. IV, с. LVII). Под "замечанием критики" Пономарев имел в виду высказывание О. Миллера, который, считая жесткой поэтическую формулу, выраженную в этих строках, писал в 1874 г.: "Некрасов под влиянием стольких картин народной нужды и народного упадка впал в невольное преувеличение, сказав, что бурлаки „бессмысленней зверей" (Публичные лекции Ореста Миллера. СПб., 1874, с. 111).
Впервые опубликовано: С, 1861, № 1, с. 5–12, без ст. 277–280, изъятых цензурой. I
В собрание сочинений впервые включено: Ст 1861, ч. 1. Перепечатывалось в 1-й части всех последующих прижизненных изданий "Стихотворений" (с восстановлением стихов, изъятых цензурой в "Современнике").
Беловой автограф — ИРЛИ, ф. 203, № 17, л. 1–6 об. Авторская правка простым карандашом, в некоторых случаях — чернилами, в подзаголовке дополнительная правка красным карандашом. Главы обозначены римскими цифрами. В автографе иное строфическое деление внутри глав, чем в печатном тексте. В конце текста карандашная подпись: "Н. Некрасов". Рукопись не датирована. Список рукою А. Я. Панаевой с исправлениями Некрасова — Тетр. Панаевой, л. 79–87. Исправления касаются некоторых описок и ст. 191. В конце текста слева помета А. Я. Панаевой: "1861 январская книга „Современника". Однако, по всей вероятности, список был сделан с автографа, а не с журнального текста, так как полностью с ним совпадает. Ст. 191 дан по автографу, а затем исправлен Некрасовым в соответствии с текстом журнала. Расхождения списка с основным текстом те же, что и в беловом автографе (варианты белового автографа см.: Другие редакции и варианты, с. 283–285). Цензорская корректура (гранки из собрания А. Н. Пыпина) — ИРЛИ, 21121, л. 5–7 об. Ст. 277–280, присутствовавшие в первоначальной редакции, вычеркнуты цензором. На л. 6 об. и 7 об. — разрешение к печати: "Согласно сделанному 20 декабря 1860 года одобрению г. цензором Рахманиновым- стихотворение это печатать позволяется. С.-П<етер>бург. 3 января 186<1> года. Цензор В. Бекетов". Опечатки в тексте гранок не исправлены. Корректура, вероятно, читалась Некрасовым по другому экземпляру или по верстке, где он вернулся к первоначальному варианту ст. 257, но слово "рабство" заменил двумя черточками.

Время создания стихотворения — 1860 г. — устанавливается на основании его первой публикации (январь 1861 г.) и цензорского разрешения (3 января 1861 г.).
По первоначальному замыслу произведение должно было составить первую часть поэмы "Рыцарь на час". Некрасов написал лишь две ее части: "Детство Валежникова" и "Валежников в деревне" (первоначальный подзаголовок). Обе части этой незавершенной поэмы публиковались Некрасовым как самостоятельные произведения.
"На Волге" — одно из произведений Некрасова, где наметились черты нового поворота в изображении народа, того поворота, о котором говорил в 1861 г. Н. Г. Чернышевский в статье "Не начало ли перемены?" (писать о народе "правду без утаек и прикрас" и в то же время уметь видеть присущие ему потенциальные силы, которые пробуждаются в "минуты энергических усилий, отважных решений", — Чернышевский; т. VII, с. 876, 877). На эту новую сторону в поэзии Некрасова указывал в свое время и П. Якубович-Мельшин: "…в поэзии его <…> появились новые — то гневные, то восторженные ноты <…> Одно за другим стали выходить в свет наиболее сильные и характерные его произведения". Именно к таким произведениям и относил П. Якубович, наряду с другими, стихотворение "На Волге" (см.: Мелъшин Л. (Гринееич П. Ф). Очерки русской поэзии. СПб., 1904, с. 167).
Стихотворение несомненно отразило и реальные впечатления автора. Переживания его героя в значительной степени автобиографичны. Это отмечал Н. Г. Чернышевский в заметках к "Стихотворениям" 1879 г. "Для всех очевидно, — писал он, — что в пьесе „На Волге (Детство Валежникова)" есть личные воспоминания Некрасова о его детстве. Однажды, рассказывая мне о своем детстве, Некрасов припомнил разговор бурлаков, слышанный им, ребенком, и передал; пересказав, прибавил, что он думает воспользоваться этим воспоминанием в одном из стихотворений, которые хочет написать. Прочитав через несколько времени пьесу „На Волге", я увидел, что рассказанный мне разговор бурлаков передан в ней с совершенной точностью, без всяких прибавлений или убавлений; перемены в словах сделаны лишь такие, которые были необходимы для подведения их под размер стиха; они нимало не изменяют смысла речи и даже часто с грамматической и лексикальной стороны немногочисленны и не важны. Вместо „а кабы умереть к утру, так было б еще лучше", — в пьесе сказано:
А кабы к утру умереть,
Так лучше было бы еще;


только такими пятью-шестью переменами отличается передача разговора в пьесе от воспоминания об этом разговоре, рассказанного Некрасовым мне. Когда я читал пьесу в первый раз, у меня в памяти еще были совершенно тверды слова, слышанные мною" (Чернышевский, т. I, с. 753–754).
Ст. 74–75 присутствуют в тексте поэмы "Несчастные", опубликованной в "Современнике" (1858, № 2). Для более поздней редакции "Несчастных" использован ранний вариант белового автографа стихотворения "На Волге" ("Как ожерелье у воды Каких-то белых птиц ряды").
Современники высоко оценивали "На Волге". Ап. Григорьев, например, увидел в этом "превосходном стихотворении" "ключ к общему направлению поэтической деятельности" Некрасова (Время, 1862, № 7, "Критическое обозрение", с. 34), относил его к числу "возвышенных вдохновений", к "почти безупречным по вдохновению" произведениям (там же, с. 45, 46). В 1866 г. анонимный рецензент отметил "На Волге" среди других некрасовских стихотворений, которые "не только безусловно прекрасны в художественном отношении, но и полны глубокого значения для русского общества" (Воскресный досуг, 1866, № 171, с. 327). Ф. М. Достоевский считал это произведение одной "из самых могучих и зовущих поэм" Некрасова (Достоевский Ф. М. Полн. собр. художеств венных произведений, т. XII. М., 1929, с. 355).

За нашей ригой… — Рига — большой сарай для сушки и обмолота снопов.
Рыбалки — рыбаки, рыбачки.
Расшива — большое деревянное плоскодонное парусное судно с острым носом и кормой.
Хоть на Илью… — Ильин день — один из основных летних крестьянских праздников, отмечавшийся 20 июля ст. ст.
С болезненным припевом "ой!" — Характерным зачином в бурлацких песнях выступает восклицание "ой!": "Ой, бери еще, ой, еще!"; "Ой, еще, ой, раз еще!"; "Ой, раз, ой, два!"; "Ой, да подымай!"; "Ой, давай еще!"; "Ой, подернули!"; "Ой, да на подъем!" и т. д. (см., например: Ванин А. А. Трудовые артельные песни и припевки. М., 1971).

Аудио

К сожалению аудио пока нет...

Анализ стихотворения

Отзывы

Написать отзыв
Чтобы выполнить действие, пожалуйста, войдите или создайте аккаунт
Поделиться :
Использование сайта означает согласие с пользовательским соглашением
Оплачивая услуги Вы принимаете оферту
Информация о cookies
Ждите...